6 октября 1995 г. Покушение на генерала Анатолия Романова в Грозном

6 октября 1995 г. Покушение на генерала Анатолия Романова в Грозном

Анатолий Романов — чуваш по национальности, родился в Башкирии. После службы в армии быстро начал делать военную карьеру. В 1993 году принимал участие в противостоянии Верховного Совета и президента России на стороне Бориса Ельцина. Руководил штурмом Белого дома.

Затем — Чечня. В октябре 1994 года принял командование над войсковой оперативной группой внутренних войск на Северном Кавказе, был повышен в звании до генерал-лейтенанта. А в июле 1995 года стал заместителем главы МВД и командующим Объединенной группировкой федеральных войск в Чечне.

​Романов был опытным переговорщиком и не боялся разговаривать в Чечне с людьми.

«Романов самостоятельно принял решение действовать, что называется, минимальной кровью, — рассказывает о нем Роман Насонов, выпускник Саратовского высшего военно-командного училища, где во время его учебы майор Романов был командиром батальона. — В этом решении был его личный риск как человека, который готов без оружия, и даже без всякого словесного бряцания им, идти на переговоры с врагами и тем самым их обезоруживать. Он приходил в населенные пункты, где со старейшинами очень уважительно и доброжелательно обсуждал необходимость разоружения» (цитата по «Московскому комсомольцу»).

По словам Насонова, Романов «предлагал рассмотреть ситуацию так, что оружие в любом случае начнет стрелять, поэтому от него надо избавляться».

«Он говорил: надо, чтобы вы сами убрали из села тех людей, которые здесь не живут, они вам ничего хорошего не принесут. И у него стало получаться — шаг за шагом он приводил все к определенному порядку. И начиная с апреля по август 1995 года он, по сути, действуя впереди войск, достиг того, что наша группировка почти бескровно дошла до предгорий. Но те люди, которые были недовольны таким поворотом, стали бояться его огромного влияния», — добавил Насонов.

На 6 октября 1995 года, во время первой чеченской войны, были назначены переговоры с одним из лидеров сепаратистов Асланом Масхадовым, в которых должно было принять участие командование СКВО. В этот же день за несколько часов до переговоров генерал Романов выехал в аэропорт Северный для встречи с Русланом Хасбулатовым — политическим деятелем чеченского происхождения, не единожды предлагавшим свою кандидатуру в роли посредника.

По пути на вокзал в тоннеле под железнодорожным мостом на площади Минутка во время следования его колонны взорвался радиоуправляемый фугас. УАЗ генерала Романова оказался в центре взрыва. Романов был тяжело ранен, и впал в кому.

«Бойцы охраны, которые могли двигаться, бросились к покореженным машинам. Вытаскивали пострадавших, укладывали обезображенные тела и кричали: “Где генерал?!” — вспоминает один из свидетелей трагедии — рядовой Роман Попов из отряда спецназа «Русь» (цитата по «Комсомольской правде»).

В Ханкале, куда эвакуировали раненых, кто-то заметил на одном из тел пряжку со звездой и накладным гербом Советского Союза. Ремень с такой пряжкой был только у Романова. Спасло генерала то, что он был в бронежилете и шлеме.

7 ноября 1995 года Анатолию Романову было присвоено звание генерал-полковник, а 28 декабря он был освобождён от должности командующего внутренними войсками по состоянию здоровья.

После покушения Романова переправили в военный госпиталь во Владикавказ, 18 дней он провел в коме, после чего начал реагировать на внешние раздражители. Из Владикавказа генерала перевезли в Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко, где он находился 14 лет до 2009 года. После этого Романов был переведен в Главный военный клинический госпиталь внутренних войск МВД России в подмосковной Балашихе.

Основной заслугой генерал-полковника А. А. Романова на должности командующего группировкой стало активное участие в последовательном процессе мирного урегулирования военного конфликта, а также создание условий для его реализации (в частности, он отвечал за «военный блок»).

6 октября 1995 г. Покушение на генерала Анатолия Романова в Грозном

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

23 года со дня атаки отрядом Шамиля Басаева на больницу в Будённовске

23 года со дня атаки отрядом Шамиля Басаева на больницу в Будённовске

14 июня 1995 года все мировые СМИ облетела сенсация — чеченские боевики во главе с Шамилем Басаевым, совершили захват больницы в городе Буденновск на юге Ставропольского края.

С 14 по 19 июня 1995 года около 200 боевиков под руководством Шамиля Басаева удерживали больше тысячи людей в больнице города Буденновска Ставропольского края РФ. Заложников освободили после неудачного штурма и последовавших за ним переговоров. За время операции погибли не меньше 128 человек. Корреспондент издания «ГОРДОН» по воспоминаниям участников и очевидцев составил картину событий – от приезда Басаева в Буденновск до освобождения заложников, сопровождавших его до границы с Чечней.

События в Ставропольском крае России развивались в течение шести дней. 14 июня 1995 года Шамиль Басаев во главе отряда из 200 человек на КамАЗах пересек административную границу Чечни и Ставрополья и захватил городскую больницу Буденновска, где до 19 июня удерживал в заложниках местных жителей.

Басаев выдвинул ряд требований к федеральному правительству, ключевыми из которых было прекращение боевых действий в Чечне и начало переговоров с Джохаром Дудаевым.

Изначально группа Басаева не планировала захватывать больницу в Буденновске. Это было спонтанное решение, говорят свидетели тех событий и сам Басаев. Куда он направлял колонну? По мнению бывшего депутата Госдумы РФ, правозащитника Юлия Рыбакова, целью боевиков был аэропорт в Минводах, откуда они собирались под прикрытием заложников вылететь в Турцию. Об этом Рыбаков написал в своих воспоминаниях, опубликованных в 2009 году в российской газете «Коммерсант».

«В итоге же объект атаки определила… случайность. Когда колонну остановили постовые ГАИ на трассе, Буденновск уже был позади, но открыть стрельбу по милицейской помехе боевики не рискнули – над КПМ низко пролетал военный вертолет. На требование предъявить к осмотру груз ответили уловкой: «Грех гробы открывать, но если хочешь посмотреть на покойников – пожалуйста, едем в УВД», – так описал Рыбаков события до захвата больницы.

В интервью порталу «Агентура» бывший спецназовец Константин Никитин утверждал, что захват больницы планировался в течение трех месяцев, помогала в этом боевикам чеченская диаспора, а чеченский кооператив снял у больницы подвальное помещение и завозил туда боеприпасы.

«Часть участников штурма была из их числа, часть приехала незадолго до штурма и поселилась в гостинице. Примерно за сутки до известных событий основная масса местных чеченцев пропала. В городе осталось сотни три, не более. Очевидно, что все они были предупреждены о готовящихся событиях», – заявил Никитин.

Эту версию опровергает представитель Ставропольской администрации Сергей Попов в интервью местной газете «Городской портал».

«Много слухов было, что якобы в больнице было заранее спрятано оружие. Я с фонарем облазил все подвалы, и кроме пыли ничего не было. Никаких следов», – рассказал он.

Сам же Шамиль Басаев утверждал, что собирался вести отряд в Москву, потому что других способов остановить войну в Чечне в тот момент уже не оставалось.

«Мы не собирались захватывать Буденновск. У нас была другая задача. Мы хотели добраться до Москвы, там немножко повоевать и посмотреть, как российские власти будут бомбить Москву. Но вся наша операция сорвалась из-за алчности и жадности постовых гаишников. У нас просто не хватило денег добраться до Москвы. Вот таким печальным образом город Буденновск оказался в заложниках», – так объяснил Басаев свою изначальную цель во время интервью, которое он дал журналистам в захваченной больнице.

Впрочем, в эту версию Попов тоже не верит, потому что «когда он очередной раз бегал по больнице в коричневых коленкоровых тапочках, в «разгрузке» в кармане видны были деньги».

Колонна по пути из Чечни прошла множество постов ГАИ, и только в Прасковее – селе под Буденновском, который боевики уже проехали – их развернули и направили в райотдел милиции райцентра – для проверки. Сразу после приезда боевики открыли огонь, распределились по городу, собрали больше тысячи заложников и отвели их под конвоем в здание местной больницы.

17 июня российские силовики предприняли попытку штурма больницы. Решение начать силовую операцию в здании, полном захваченных боевиками мирных людей, привело к новым жертвам.

«Из проемов недостроенного дома мы с журналистами видели перед собой больничный корпус, который горел, а по нему били и били! Я видел женщин, стоявших в окнах, они махали простынями и истошно кричали: «Не стреляй!» Строчки пулеметных очередей ложились от одного кирпичного простенка между окнами к другому… Женские фигуры в окнах падали, человеческий вой стихал, но вставали новые, и крик возобновлялся… Вертолеты ударили ракетами по крыше, здание горело», – вспоминает Рыбаков.

К мысли о необходимости штурма и неизбежности жертв среди заложников город готовили, уверен правозащитник, председатель совета правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов. Страна стояла перед выбором – вести переговоры, чтобы спасти мирных, захваченных Басаевым людей, или начинать атаку, чтобы уничтожить боевиков вместе с заложниками.

«Когда мы приехали в Буденновск, то своими глазами видели, как по городу ходили странные люди, откровенные провокаторы, и распространяли панические ужасы о бесчинствах террористов в больнице. Распространялась информация, что половина заложников уже перебита, женщин насилуют, а младенцам разбивают головы об пол. Надо сказать, что террористы, оказавшись в больнице, сменили жестокость на рациональное поведение и поддерживали дисциплину в своих рядах. Но силовики психологически готовили и без того подавленных жителей Буденновска к тому, что когда будет силовая акция, террористы должны быть уничтожены невзирая на любые потери», – написал он в блоге на сайте российского издания «Грани.Ру».

Штурм начался около 4.00 утра, и захлебнулся в ответном огне. Дойти до здания больницы спецподразделениям не удалось.

«В ней и дальше в страшном плену продолжало оставаться огромное количество людей. Некоторые депутаты, прилетевшие в Буденновск, наблюдали эту атаку, стоя на крыше другого здания. Один из них, Юрий Руда из фракции ЛДПР, потом с возмущением рассказал мне, что рядом с ним на крыше стоял правозащитник Сергей Ковалев. На справедливый вопрос Руды, почему он, правозащитник Ковалев в этот момент не в больнице, тот ответил: «А что мне там делать?» – пишет в своих воспоминаниях о событиях в Буденновске бывший депутат Госдумы, психотерапевт Анатолий Кашпировский.

Во время штурма Басаев выпустил и отправил в штаб операции двух врачей – чтобы договориться о прекращении стрельбы.

«Они пытались связаться с командованием у больницы и в штабе, но никого в штабе не нашли. Они пытаются остановить штурм. Говорят, что от стрельбы по зданию больницы страдают прежде всего заложники. Басаев готов без всяких условий немедленно освободить беременных женщин и женщин с маленькими детьми. Они пытаются дозвониться до Москвы, но это не удается – прямой телефон из кабинета главы райадминистрации вырубается», – вспоминает Орлов.

«По зданию стреляли прямо из орудий. А мы же там были накануне, на пресс-конференции. Мы видели, сколько там женщин, сколько детей, сколько крошечных новорожденных, сколько больных. Из-за оцепления я увидела, как из больницы выскочил врач в белом халате. В руках у него была какая-то палка, а к ней привязана простыня, и он с этой простыней метался по пустырю и не решался его перебежать. Его выпустили из больницы террористы. Они хотели, чтоб он передал федералам, пусть перестанут стрелять на полчаса, создадут «коридор», и тогда смогут выйти роженицы с малышами, террористы их освобождают, раз дело приняло такой оборот», – рассказала журналистка Юлия Калинина в интервью порталу российской общественной организации «Открытая Россия».

После неудачной атаки к Басаеву отправили переговорщиков, в числе которых был и Анатолий Кашпировский. Он в итоге принял решение остаться с заложниками и попытаться убедить Басаева отпустить их. Как рассказывает сам Кашпировский, в результате целого дня разговоров Басаев сам заявил, что отпускает всех.

«Забирайте их», – сказал он мне, махнув рукой с каким-то уставшим и безразличным видом. «Отдаю всех до одного». Не буду скрывать, что даже при всех моих ожиданиях, заявление Басаева все равно прозвучало для меня неожиданно. «Отдаешь?» – переспросил я его, еще не совсем веря в такую удачную развязку сложной и, казалось бы, неразрешимой ситуации. И, не дожидаясь подтверждения сказанного им, поспешно добавил: «Хорошо, беру. Только вот… условия…». «Условия?» – он помедлил. Видно, его все еще мучили сомнения, но потом продолжил уверенно: «Условий два – прекращение огня и стол переговоров». «Ты же требовал десять?». «Нет, два», – снова повторил он», – так описывает Кашпировский на своем сайте произошедший диалог.

Басаев требовал прекращения огня в Чечне и переговоры. В этот день вместе с ним Кашпировский участвовал в пресс-конференции для российских и иностранных журналистов.

Боевики требовали присутствия СМИ с самого начала захвата, в штабе операции обещали пропустить журналистов и каждый раз откладывали это. Басаев пригрозил, что расстреляет пять человек, если прессу не пропустят – и после истечения заявленного срока выполнил свою угрозу.

Очевидцы событий вспоминают, что сразу после прихода журналистов снаружи снова началась стрельба по зданию, поэтому пресс-конференция проходила в подвале. Из больницы Кашпировский позвонил в штаб операции и сообщил директору ФСБ Сергею Степашину: заложники будут выпущены после переговоров.

Вместе с Кашпировским из больницы отпустили 40 человек, еще пять беременных женщин по его просьбе Басаев выпустил раньше.

В больницу отправилась группа официальных переговорщиков от власти во главе с Сергеем Ковалевым, который тогда руководил комиссией по правам человека при президенте РФ. В этой группе также были правозащитник Юлий Рыбаков, депутат Госдумы Виктор Курочкин, глава совета «Мемориала» Олег Орлов и сотрудник краевой администрации Сергей Попов.

Через час после начала переговоров соглашение готово и подписано со стороны Басаева. После этого начинается длительный процесс согласования текста соглашения с Москвой. В столице отказываются включить в текст слова «все вопросы политического урегулирования разрешаются исключительно мирным путем на основе переговорного процесса», вместо этого предлагают написать о создании комиссии, которая будет заниматься урегулированием, – и Басаев отказывается подписывать такой вариант текста, рассказывает Ковалев в своих воспоминаниях на сайте правозащитного центра «Мемориал».

«И вот когда эти переговоры сдвинулись с мертвой точки и стали появляться все новые и новые варианты московской редакции, приближающейся к исходному черновику, тогда последовала вторая за это время и опять-таки не последняя ложь. Было сообщено в больницу, что меня срочно требуют в штаб для участия в каком-то чрезвычайно важном совещании. Вместе с моим другом и помощником Олегом Петровичем Орловым мы выехали, слава Богу, догадавшись оставить двух депутатов, Юлия Андреевича Рыбакова и Виктора Васильевича Курочкина, в больнице. Я не могу утверждать точно, но мне кажется, что это было самое важное обстоятельство, остановившее дальнейшую возможную кровь, – то, что два депутата остались. Мы явились на это совещание, оказалось, обсуждают вопрос, где взять автобусы и сколько автобусов, кто снимет для раненых сиденья в автобусах. Как будто я-то и есть тот человек, который точно знает про автобусы», – недоумевает Ковалев.

После этого Ковалева обратно в больницу не пропускают свои же, федералы, пока Басаев лично не потребовал его присутствия на переговорах. Текст соглашения утвердили, спорные моменты с Москвой согласовали. Черномырдин дал распоряжение переговорщикам подписать документ от его имени. В соглашении правительство обязалось предоставить транспорт для выезда боевиков в Чечню, Басаев также настоял, что вместе с ним поедут около 130 человек, которые согласились их сопровождать в качестве заложников до момента, пока весь отряд не окажется на территории Чечни. В этой группе были в том числе журналисты, представители местных властей и депутаты Госдумы.

«Но потом Басаев спохватывается и выдвигает новое требование: чтобы факт соглашения перестал быть тайной и был озвучен по телевидению. Потому и появляются в теленовостях кадры, где Черномырдин говорит: «Здравствуйте, Шамиль Басаев! Да, я согласен. Да, мы прекращаем войну в Чечне, а вы освобождаете заложников. Мы даем транспортные средства, вы уезжаете», – пишет Рыбаков.

130 добровольным заложникам в штабе операции предложили написать расписку: «Я, такой-то, добровольно присоединяюсь к бандитской группе Шамиля Басаева и выезжаю с ней в Чеченскую Республику, осознавая все возможные последствия своего решения. Дата. Подпись». Пачку бумажек с таким текстом принесли представители местной администрации.

По мнению Рыбакова, таким образом власти хотели заранее снять с себя ответственность за уничтожение колонны с боевиками и заложниками. Но никто не согласился подписывать документ, подводящий под уголовную статью. Автобусы с отрядом Басаева, журналистами, депутатами и добровольцами из тех, кто был в больнице, отправились в Чечню.

«Колонна шла через Северную Осетию. К вечеру дорога пошла в гору, и тут впереди что-то вспыхнуло, вздыбилась земля, пошел дым. Подъехав чуть ближе, мы увидели, что на шоссе догорает хвостовик ракеты, а в 100 метрах от нее, сбоку от шоссе, подвис над землей вертолет, его винты продолжают работать. Когда мы поравнялись, из вертолета выпрыгнул офицер, в руке большой конверт. Пригнувшись, он добежал до головного автобуса, потом вернулся и нырнул обратно в кабину», – пишет Рыбаков.

Военнослужащий передал Басаеву распоряжение развернуть колонну и ехать в Кизляр – город на границе Дагестана и Чечни. Рыбаков уверен, что президент Северной Осетии Ахсарбек Галазов знал о подготовке к расстрелу боевиков вместе с заложниками и не хотел, чтобы это произошло на его земле. Из Владикавказа выехал автобус с местными жителями, которые стали на трассе с плакатами «Не пропустим террористов!». План с расстрелом колонны был сорван, и автобусы направили в Чечню через Дагестан.

20 июня на границе Чечни и Дагестана, возле деревни Зандаг, все заложники были отпущены.

«Сразу после въезда в деревню Басаев построил своих боевиков, снял шапку и сказал заложникам: «Я поступил с вами, как собака. Так получилось… Но у меня не было другого пути, мне надо было спасти свой народ!» Потом развернулся и вместе с отрядом скрылся в лесу…» – вспоминает правозащитник.

Всего в ходе захвата заложников и неудавшегося штурма федеральными силами погибли не меньше 128 человек.

«Говорят, что Буденновск – это террор. А то, что российская авиация бомбит наши села каждый день, – это не террор? Там ведь только мирные люди гибнут! Средь бела дня. А мне ближе мой народ, чем весь остальной мир! Мало ли что про нас русские думают. А что мы про них думаем? Какому террору они наш народ подвергли? Мы что – первые начали? Это ответная реакция. Мы вынуждены прибегать к крайним мерам, чтобы просто выжить», – сказал Басаев в интервью в 1996 году. Он утверждал, что президент Чечни Дудаев не знал об этой операции.

Документальный фильм «Будённовск. Все круги ада»

1995. Будённовск. Первая чеченская война. Репортажи журналистов

Будённовск. Шантаж кровью

Запись 23 года со дня атаки отрядом Шамиля Басаева на больницу в Будённовске впервые появилась Чеченская война.