Юристы обвинили власти в затягивании расследования бомбардировки Катыр-Юрта

Юристы обвинили власти в затягивании расследования бомбардировки Катыр-Юрта

Затягивание расследования бомбардировки чеченского села Катыр-Юрта в 2000 году происходит из-за нежелания привлекать к уголовной ответственности военнослужащих, считают юристы. По их мнению, российские следователи, в отличие от Евросуда по правам человека, не принимают во внимание показания потерпевших мирных жителей.

Европейский суд по правам человека принял к рассмотрению четвертую жалобу по бомбардировке чеченского села Катыр-Юрт в 2000 году. Жалоба подана от имени жительницы Катыр-Юрта Марусы Абуевой, у которой при бомбардировке села погиб сын Руслан. До 18 января 2019 года правительство России должно ответить на вопросы о расследовании событий в Катыр-Юрте, сообщил 19 сентября ПЦ «Мемориал».

4 февраля 2000 года в Катыр-Юрт вошла большая группа членов вооруженного подполья. Жители не были уведомлены о готовящейся военной операции, которую начали российские власти, нанося ракетно-бомбовые удары. Согласно докладу Правозащитного центра «Мемориал» «Практика проведения «контртеррористической операции» Российской Федерацией на Северном Кавказе в 1999-2006 гг.«, в результате этой операции, по разным оценкам, в Катыр-Юрте погибли от нескольких десятков до свыше 100 гражданских.

История рассмотрения дела о бомбардировке Катыр-Юрта длится уже не первый десяток лет, и проблема заключается отнюдь не в бюрократической неповоротливости правоохранительной и судебной системы, сообщил адвокат Кирилл Коротеев, представлявший интересы Абуевой.

«Затягивание расследования дел по катыр-юртской бомбардировке происходит из-за того, что российские власти целенаправленно не хотят вести его до конца», — заявил Кирилл Коротеев.

В октябре 2015 года ЕСПЧ вынес постановление по иску уроженки Чечни Таисы Абакаровой, вся семья которой погибла при артобстреле и бомбардировке Катыр-Юрта. Заявительнице была присуждена компенсация морального вреда в размере 300 тысяч евро. Аналогичный иск жительницы Чечни Зары Исаевой, у которой при обстреле Катыр-Юрта погибли сын и трое племянниц, ЕСПЧ удовлетворил в 2005 году. В 2010 году Евросуд по делу «Абуева и другие против России» обязал Россию выплатить компенсации в размере 1,72 миллиона евро 29 жителям Чечни, у которых в Катыр-Юрте погибли 24 родственника.

По мнению Коротеева, если следствие будет проведено полностью в соответствии с уведомлением Европейского суда по правам человека, то это будет означать необходимость уголовного преследования российских военных. «Необходимость преследования тех, кто осуществлял планирование и исполнение операции по бомбардировке Катыр-Юрта, включая генералитет», — пояснил адвокат.

По его словам, именно поэтому усилия российских властей, начиная с 2003 года и особенно с 2005-го, когда было вынесено первое решение по Катыр-Юрту, направлены на то, чтобы опровергнуть выводы ЕСПЧ.

«Но это им не удается, на мой взгляд, потому что ЕСПЧ имеет свою чёткую аргументацию ещё со времени принятия решения по искам Исаевой, а затем Абакаровой. ЕСПЧ настаивает на том, что российские власти несут ответственность за бомбардировку, которая была спланирована и проведена с полным пренебрежением к жизням гражданских лиц. России надо расследовать ту ситуацию так, чтобы претворить в жизнь эти выводы ЕСПЧ, а не опровергать их», — считает Коротеев.

Контрдоводы российской стороны со времени жалобы Зары Исаевой, как указал адвокат, сильно не менялись и остаются почти теми же. «Российские власти заявляют, что в той ситуации было «обоснованное применение военной силы». При этом они полагаются на ряд военных экспертных заключений, сделанных в Ростове-на-Дону. И эти доводы повторяются от раза к разу», — отметил Кирилл Коротеев.

По мнению адвоката, позиция российской стороны строится исключительно на этой военной экспертизе и игнорируются другие имеющиеся доказательства по делу.

«Берётся только то, что выгодно. Берутся, к примеру, в основу показания военных, но никогда и никаким образом даже не обсуждают свидетельства, которые дали потерпевшие. Причём по делу ведь были допрошены несколько десятков потерпевших. Однако российская сторона никогда не учитывает их, а использует выгодные военному следствия данные военной экспертизы и показания самих военных», — подчеркнул Кирилл Коротеев.

В 2013 году расследование уголовного дела о гибели жителей Чечни при бомбардировках в селении Катыр-Юрт было в очередной раз прекращено в связи с отсутствием состава преступления. Это решение было обжаловано в Грозненском гарнизонном военном суде. 6 декабря 2013 года суд отклонил жалобу. Решение гарнизонного суда подтвердили Северо-Кавказский окружной военный суд и Верховный суд России.

Юрист ПЦ «Мемориал» Татьяна Черникова также полагает, что в России имеется именно принципиальное нежелание доводить до конца расследование.

«Иногда следствию удается собрать актуальную информацию, но дело не передается в суд из-за нежелания привлекать к уголовной ответственности военнослужащих», — заявила она.

В других жалобах по Катыр-Юрту российские власти приводили аргумент, что использование силы было законным и пропорциональным, отметила юрист.

«Они обосновывали [действия военных] тем, что в село вошли боевики, и бездействие привело бы к эскалации конфликта. При этом не учитывались риски для мирного населения. То, что у многих не было достаточно времени выйти из села, что оружие было такого радиуса действия, что уничтожало не только боевиков, и так далее», — пояснила Татьяна Черникова.

По новой жалобе она еще не получила меморандум российской стороны. «Но следствие, по-прежнему, придерживается той же позиции. ЕСПЧ изучил эти аргументы, но пришел к выводу, что использование силы было непропорциональным и представляло слишком много рисков для мирного населения», — резюмировала Татьяна Черникова.

Запись Юристы обвинили власти в затягивании расследования бомбардировки Катыр-Юрта впервые появилась Чеченская война.

ЕСПЧ спрашивает Россию о бомбардировке Катыр-Юрта в 2000 году

ЕСПЧ спрашивает Россию о бомбардировке Катыр-Юрта в 2000 году

Европейский суд по правам человека рассмотрит четвертую жалобу по бомбардировке чеченского села Катыр-Юрт в 2000 году. До 18 января 2019 года правительство России должно ответить на вопросы о расследовании событий в Катыр-Юрте, сообщил сегодня ПЦ «Мемориал».

В октябре 2015 года ЕСПЧ вынес постановление по иску уроженки Чечни Таисы Абакаровой, вся семья которой погибла при артобстреле и бомбардировке Катыр-Юрта. Заявительнице была присуждена компенсация морального вреда в размере 300 тысяч евро. Аналогичный иск жительницы Чечни Зары Исаевой, у которой при обстреле Катыр-Юрта погибли сын и трое племянниц, ЕСПЧ удовлетворил в 2005 году. В 2010 году Евросуд по делу «Абуева и другие против России» обязал Россию выплатить компенсаций в 1,72 миллиона евро 29 жителям Чечни, у которых в Катыр-Юрте погибли 24 родственника.

4 февраля 2000 года в Катыр-Юрт вошла большая группа членов вооруженного подполья. Жители не были уведомлены о готовящейся военной операции, которую начали российские власти, нанося ракетно-бомбовые удары. Согласно докладу Правозащитного центра «Мемориал» «Практика проведения «контртеррористической операции» Российской Федерацией на Северном Кавказе в 1999-2006 гг.», в результате этой операции, по разным оценкам, в Катыр-Юрте погибли от нескольких десятков до свыше 100 гражданских.

До 18 января следующего года правительство России должно ответить на вопросы ЕСПЧ по второй жалобе жительницы Катыр-Юрта Марусы Абуевой, у которой при бомбардировке села в феврале 2000 года погиб сын Руслан. В запросе Евросуда значатся вопросы о том, провели ли национальные власти расследование событий в Катыр-Юрте, отвечающее европейским стандартам, и были ли в распоряжении заявительницы эффективные средства правовой защиты, говорится в поступившем сегодня в «Кавказский узел» сообщении ПЦ «Мемориал».

Вторая жалоба от имени Абуевой была подана в Европейский суд по правам человека 5 сентября 2014 года. Абуева жалуется на нарушение статей 2 (право на жизнь) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты) Конвенции о защите прав человека и основных свобод

«Это уже второй раз, когда заявительница обращается в ЕСПЧ в связи с бомбардировкой села. Постановление по ее первой жалобе было вынесено в 2010 году. Тогда ЕСПЧ нашел нарушения Конвенции, но власти России так и не исправили их», — отмечается в сообщении.

Правозащитники напоминают, что во всех ранее принятых ЕСПЧ решениях по жалобам, касающимся бомбардировки Катыр-Юрта, суд указывал, что власти не провели эффективного расследования тех событий. И после этого в России формально возобновлялось расследование, которое не приводило к реальным результатам — никто не был привлечен к ответственности за гибель мирных жителей.

В 2013 году расследование уголовного дела о гибели жителей Чечни при бомбардировках в селении Катыр-Юрт было в очередной раз прекращено в связи с отсутствием состава преступления. Это решение было обжаловано в Грозненском гарнизонном военном суде. 6 декабря 2013 года суд отклонил жалобу. Решение гарнизонного суда подтвердили Северо-Кавказский окружной военный суд и Верховный суд России.

«Нерасследование убийств — продолжающееся нарушение. Оно имело место и в 2010–2013 годах. У Страсбургского суда будет возможность проверить эффективность расследования после 2010 года (во многом он уже сделал это в постановлении от 2015 года), а еще важнее — проверить, как российские власти исполнили меры, указанные судом в решении по Абакаровой», — заявил представляющий интересы Абуевой юрист Кирилл Коротеев. Его слова, а также комментарий юриста ПЦ «Мемориал» Татьяны Черниковой правозащитная организация приводит в своем сообщении.

По словам Татьяны Черниковой, в общей сложности ЕСПЧ уже трижды признавал, что расследование дела не было эффективным. «В последнем решении суд подчеркнул, что отсутствие прогресса в расследовании связано не с объективными трудностями, а с полнейшим нежеланием властей проводить расследование», — заявила Татьяна Черникова.

Запись ЕСПЧ спрашивает Россию о бомбардировке Катыр-Юрта в 2000 году впервые появилась Чеченская война.

Правительство России отказалось признать вину в смерти Муслима Куриева

Правительство России отказалось признать вину в смерти Муслима Куриева

Правительство РФ ответило ЕСПЧ, задавшему вопросы об обстоятельствах смерти Муслима Куриева, убитого в спецоперации в Ингушетии в марте 2014 года. По мнению российских властей, Куриев был убит в перестрелке, и все обстоятельства смерти расследованы должным образом. Муслим Куриев стал жертвой бессудной казни, утверждают правозащитники и его родственники.

Как сообщалось ранее, 22 марта 2014 года в ингушском селе Плиево был введен режим контртеррористической операции. Силовики объяснили, что, по их данным, в Плиево находится группа боевиков. Во время спецоперации были убиты двое подозреваемых в участии в незаконном вооруженном формировании — Башир Дышноев и Муслим Куриев и ранен сотрудник ФСБ. Мать Муслима Куриева заявила, что ее сын стал жертвой внесудебной казни, когда находился у себя дома под присмотром силовиков.

С жалобой от имени Лейлы Куриевой в ЕСПЧ обратились юристы Правозащитного центра «Мемориал» и Европейского центра защиты прав человека (EHRAC). ЕСПЧ признал жалобу приемлемой и предложил России ответить на вопросы о том, было ли применение силы, приведшее к его смерти, необходимым, провели ли власти эффективное расследование инцидента, были ли у Лейлы Куриевой эффективные средства защиты ее прав.

Правительство РФ ответило на запрос ЕСПЧ. В ответе говорится, что Куриев был убит, так как оказал вооруженное сопротивление при обыске, рассказала 14 марта юрист ПЦ «Мемориал» Марина Агальцова.

«М.М.Куриев совершил посягательство на жизнь сотрудника ФСБ России Республики Ингушетия, трижды стреляя в офицера из огнестрельного оружия… В результате ответного огня М.М.Куриеву были нанесены смертельные ранения», — говорится в ответе.

Правительство РФ также считает, что расследование было проведено профессионально, и были приняты все меры для выяснения обстоятельств случившегося.

«Огнестрельное оружие может использоваться в случаях самообороны или защиты других лиц от непосредственной угрозы смерти или серьезного ущерба, чтобы предотвратить совершение особо тяжкого преступления, связанного с тяжелым лечением», — говорится также в ответе.

«В подтверждение прислали материалы уголовного дела, которые у нас были и в которых нет объяснений, почему нужно было для самообороны выстрелить человеку непременно в висок», — прокомментировала позицию властей РФ Марина Агальцова.

Она подчеркнула, что на теле Муслима Куриева были обнаружены входные пулевые отверстия на спине, одно — в висок, что, по ее мнению, очень похоже на контрольный выстрел.

Марина Агальцова напомнила, что юристы ПЦ «Мемориал» в интересах Лейлы Куриевой пожаловались на нарушение ст.2 (право на жизнь), ст.3 (запрет на бесчеловечное и жестокое обращение), ст.8 (право на уважение частной и семейной жизни) и ст.13 (право на эффективное средство правовой защиты) Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

«Правительство считает, что нарушений ст. 8 (право на частную жизнь) не было, так как и обыска никакого не было. Не успели, Куриев в них стал стрелять, а потом, якобы, уже и надобность пропала в обыске. Мы говорили про то, что для производства обыска нужно постановление суда. В нашем случае было только постановление следователя. Такое возможно, но только в неотложных случаях. Какая возникла острая необходимость провести обыск именно в это утро, ни один документ не поясняет. Например, если бы следствие вдруг установило бы, что Муслим является членом НВФ и что он запланировал на следующий день сбежать, то тогда еще можно было говорить о наличии неотложных обстоятельств. Но по документам ничего такого не было. Тем не менее, следователь издал постановление на производство обыска без судебного решения. Значит, полагаем мы, проведение обыска без решения суда было незаконным. При этом уже начало производства обыска без законных на то оснований достаточно, чтобы признать действия следствия незаконными», — заявила юрист «Мемориала».

Мать Муслима Лейла Куриева рассказала корреспонденту, при каких обстоятельствах был убит ее сын.

«Это было раннее субботнее утро, 22 марта 2014 года. Вечером в пятницу Муслим пришел с работы и сказал, что он с утра пораньше пойдет на стройку дома, должны прийти сантехники. Попросил и меня пораньше встать, приготовить ему завтрак. Мы тогда строили дом, Муслим торопился, осенью собирался жениться. Жили мы тогда в вагончике», — вспоминает Лейла Куриева.

Она и проснулась в 4 утра от шума машин. В свете уличного фонаря увидела множество людей в камуфляже, несколько машин. «Разбудила сына, он видит, что я встревожена, успокаивал меня. Через несколько минут вдруг из громкоговорителя кто-то приказывает всем выйти из вагончика. А нас двое — я, да Муслим. Мы вышли. Муслим им еще сказал, что у нас ничего нет противозаконного, можете сами посмотреть», — продолжает Лейла.

По ее словам, несколько человек в масках зашли в вагончик, позвали Муслима зайти во внутрь. «Я кинулась вслед за ним, но мне двое силовиков, ингуши, заломили руки за спину и вытолкали во двор. Выстрелов я не слышала. Люди в масках еще какое-то время ходили по двору, заходили в вагончик. На вопрос, где мой сын, никто не отвечал», — рассказывает Лейла.

Она вспоминает, что, когда стало рассветать, ей сказали, что нужно ехать в ЦПЭ. Женщина пыталась отказаться, говорила, что без сына она никуда не поедет. «И тут опять те двое, что спихнули меня с крылечка, на ингушском языке мне говорят: «Еще как поедешь!» И буквально затолкали меня в машину. Привезли в ЦПЭ, стали допрашивать: с кем дружит Муслим, где работает, с кем проводит время, куда ездит, часто ли ночью не бывает дома. Ну, и все в этом же роде. Потом говорят, все, свободна. Иди».

Лейла поймала такси, но приехав в Плиево, увидела, что вагончик по-прежнему в оцеплении. Женщина попыталась пройти, но силовики ее не пускали. «Я говорю, у меня там сын, пропустите. Один силовик крикнул «эту женщину пропустите» и вслед я услышала, что кто-то по-ингушски сказал: «У нее сын убитый лежит в вагончике». Я окаменела от этих слов, сколько я стояла еще около вагончика – не помню. Не верила, что Муслим убит. Он работал на стройке, после работы строил себе дом. Он был очень хорошим сыном, уважительным к старшим и младшим. У нас в доме никогда не было оружия, за что могли его убить? Не верила я в сказанные за моей спиной слова», — рассказала Лейла.

Она пояснила, что поняла, что ее сын убит, когда из вагончика вынесли черный пакет с телом. Вместе с родственниками она поехала в морг, но в тот день тело Муслима им не выдали, похоронить сына они смогли только на следующий день.

«Его привезли к нам в машине «Скорой помощи». Меня не пускали, но я оттолкнула всех и зашла в машину, где на полу лежал мой убитый сын. Я увидела на спине два входных отверстия от пуль, и был виден след выстрела в голову, в висок. Я поняла, что когда Муслим заходил в вагончик, ему выстрелили в спину, а потом еще произвели контрольный выстрел в висок», — продолжает Куриева.

Она не верит версии, что силовики убили Муслима в перестрелке. «Из чего он мог стрелять, если у нас в доме кроме строительных принадлежностей ничего не было?» — задает вопрос Лейла Куриева.

Она обратила внимание, что правозащитники из республиканского отделения ПЦ «Мемориал» не обнаружили следов перестрелки. «Правозащитники осмотрели вагончик, сделали снимки, провели видеосъемку, но нигде не обнаружили следов от перестрелки, на которой так настаивают силовики. Ясно, что силовики расстреляли безоружного Муслима», — уверена Лейла Куриева.

Запись Правительство России отказалось признать вину в смерти Муслима Куриева впервые появилась Чеченская война.